шлюхи Екатеринбурга

Африка. Часть 1

Шеф вызвал меня к себе после обеда. Такое обычно бывало только когда он намеревался поручить что-то сугубо официальное. По мелочи, как правило, герр Шнитке не считал зазорным самому забежать в кабинет, с порога выдав скороговоркой свои пожелания, мешая при этом русские, английские и немецкие слова. Сейчас же, в официальной обстановке, герр Шнитке не позволял себе отступать от правил компании, гласящих, что официальный язык у нас английский, а здесь, в Российском отделении, еще и русский.

— Анна… — начал он — Не могу сказать, хорошие это для вас новости или нет, но вам предстоит снова ехать в Африку.

— Опять!? — в меру приличий возмутилась я.

— Так надо. Вы же знаете как важен для нас этот контракт. Я в курсе что это будет четвертая ваша поездка туда за год, но именно поэтому вы лучше всех понимаете текущее положение дел. Тем более что в этот раз предстоят просто бюрократические формальности.

Я вздохнула. Похоже, мне от поездки не отвертеться. Дело, конечно, несложное, к тому же компания не скупится на командировочные и в другое время я бы с радостью согласилась, но именно сейчас у Ромки заканчивалась первая в жизни сессия и я хотела потом на недельку отправится с сыном к теплому морю. От герра Шнитке мой вздох не укрылся:

— Анна, что-то не так? У вас есть проблемы? Может быть, я могу помочь? Поймите, вы очень нужны компании там, в Африке!

— Да нет, нормально все. Просто я наоборот, хотела просить у вас неделю отпуска — отдохнуть с сыном пока у него каникулы. А то не видимся совсем — то я на работе, то он учится.

Герр Шнитке задумался. Насколько я знала, будучи примерным католиком, семью в списке приоритетов он ставил превыше всего, ну разве что кроме работы.

— А знаете, Анна… — наконец улыбнулся он. — А берите-ка вы парня с собой! Это все-таки Африка, экзотика и все такое… Я думаю ему будет интересно. У него есть загранпаспорт? Прививки?

— Есть и паспорт, и прививки в позапрошлом году делали. В Египет ездили, ну и я настояла сделать на всякий случай полный африканский набор.

— Вот и отлично. Принесите паспорт завтра. Мы сами сделаем ему визу, а так же наша компания, думаю, в состоянии оплатить ему перелет. Проживание и питание, извините, мы уже не потянем, его оплачиваете вы. Ну как, вы согласны?

— Конечно!

У меня как камень с души упал. В конце концов море — это банально и едва ли не пошло. А вот Африка… Причем настоящая, в глубинке… я же знаю куда мы едем, три раза уже там была… Думаю, Ромка будет в восторге.

— Тогда завтра утром жду вас у себя. Уточним последние нюансы. И паспорт сына не забудьте.

Сын, как я и ожидала, сначала мне не поверил. А потом кинулся собирать вещи, точно боясь что я передумаю.

— Ром, погоди — рассмеялась я — Это же не завтра. Успеешь. И вещей много не бери. Мы не надолго, максимум на неделю.

— А куда мы точно едем? — оторвался от сборов сын.

— Что, друзьям похвастаться хочешь?

— Ну-у… да.

— Это, Ром, особо охраняемая коммерческая тайна. Узнаешь когда прилетим. Но и потом лучше не распространяйся об этом, а то мало ли что…

По прилету нас с сыном, как и положено, встретили. Местное представительство компании прислало машину и переводчика. Зачем мне переводчик я сначала не поняла, поскольку водитель бойко тараторил на английском, но когда оказалось, что переводчик, а точнее, переводчица — хорошо знакомая мне Амели, обрадовалась. Значит, и в этот раз со мной будет работать она. Амели мне нравилась — стройная невысокая блондинка с короткой стрижкой и неуемной энергией, она отлично говорила на дюжине языков, включая русский, знала несколько местных наречий и была приятна и легка в общении. Возраст ее оставался мне неизвестен — на первый взгляд что-то около тридцати, но в наше время при должном уходе за собой вполне могло оказаться и сорок, почти как и мне.

Ромка, как я заметила, чуть не пустил слюну, пожирая ее глазами. Особенно после того как я представила их друг другу и Амели чмокнула его в щеку, обдав парня запахом замысловатых духов. Я же пообнималась по-дружески и направилась к машине.

— Так. — сразу же начала Амели о делах — Ань, времени у нас мало, поэтому план такой: сейчас едем в отель, бросаем там вещи и Романа, а сами — в офис. Ты быстренько общаешься с местным руководством, возвращаешься в отель и ложишься спать. Потому что завтра утром мы вылетаем на место.

— Вылетаем? — удивилась я — Разве мы не как в прошлый раз, на машине?

— Ань, во-первых, в этот раз нам надо не в офис к ним, а дальше, непосредственно на стройку. Их главный возжелал все подписывать именно там. А во-вторых — ну вот хочется тебе целый день по жаре ехать?

— Не особенно.

— Ну так фирма нам оплачивает аренду маленького четырехместного самолетика и мы летим куда надо. Три часа и на месте! Я уже обо всем договорилась!

Ну летим так летим. Оно и в самом деле лучше. Вот только…

— А там, на стройке этой… там вообще жить-то можно? Они там не в палатках?

— Я там тоже не была никогда. Говорят — можно, что-то уже построили.

В офисе рабочий день давно закончился и местный босс был явно недоволен тем, что пришлось задержаться. Впрочем, высказать это мне в лицо он не посмел, ограничившись краткой речью о важности моей миссии. Я даже не ожидала что все закончится так быстро, но была этому только рада. Так что в отель я вернулась раньше, чем могла подумать, и раньше чем ожидал меня Ромка.

Это я поняла, когда ввалилась в номер и обнаружила сына голым, развалившимся на кровати под лениво вращающимся под потолком вентилятором. Увидев меня, он подскочил и плюхнулся на живот, прикрывая собой половые органы, но я все равно успела разглядеть и болтающийся мягкий член и мошонку. Понятно, что Ромка вовсе не собирался специально демонстрировать мне свое мужское достоинство. Это же Африка, здесь жарко. Я и сама, когда приезжала одна, проделывала то же самое — раздевалась догола и подставляла тело потоку горячего воздуха. А еще я припомнила, что иногда, лежа под вентилятором, трогала себя между ног. Вернее, если честно, то не просто трогала, а лениво мастурбировала, медленно-медленно доводя себя до оргазма, перебирая в уме всех встреченных мной за последнее время мужчин и представляя себя с ними в самых непристойных ситуациях. Интересно, Ромка тоже так делал? На первый взгляд нет, мелькнувший член определенно был без признаков эрекции. Хотя может быть я опоздала и кончил он еще до моего возвращения. Я прекрасно помнила как сын разглядывал Амели и была уверена что в ближайшие дни именно она будет фигурировать в его эротических фантазиях.

— Ром, оденься. — отвернулась я к стене.

Сзади зашуршало.

— Все, мам.

Сын теперь все так же валялся под вентилятором, но уже в трусах.

— Ром, у нас завтра много дел, так что одевайся как положено, идем ужинать и спать.

— О! — подскочил он — Мам, а мы местную еду есть будем?

— И не надейся. Здесь в отеле вполне приличный европейский ресторан. А от местной еды тебе и поплохеть может с непривычки. В другой раз попробуешь.

После ужина мы по очереди сходили в душ. Тут у меня возникла проблема — в чем спать. Ромке проще — трусы надел и готово. Я же никакой ночной одеждой не озаботилась — в прошлые мои разы, проживая одна, ложилась голой. На этот раз пришлось натянуть трусы и футболку, невзирая на ночную духоту. К тому же вспомнила я об этом уже после душа, так что пришлось крикнуть сыну чтобы он отвернулся и выскочить к чемодану в чем мать родила. Несмотря на то, что Ромка лежал лицом к стенке, почему-то было такое чувство что он все же ухитрился на меня взглянуть.

Ночью я несколько раз просыпалась от жары, крепко заснув лишь под утро. А кода запищал будильник, обнаружила что сын уже встал. Из душа доносился плеск воды. Я потянулась, зевнула, просыпаясь окончательно и поняла вдруг, что выгляжу не очень прилично. На спине, с футболкой, задравшейся под грудь и разбросанными в стороны ногами. Хоть промежность и прикрывали трусы, но были они, по случаю жары, мало того что совсем небольшие, так еще и тонкие, с просматривающимся сквозь них темным пятном лобковых волос. Наверняка Ромка вдоволь налюбовался. Ничего хорошего, конечно, но теперь поздно об этом думать. К тому же вряд ли это произвело на него сильное впечатление — не совсем же голая.

Не успела я сама выйти из душа, как позвонила Амели и сообщила что наш вылет задерживается. Что-то не так оказалось с двигателем в самолете и сейчас его чинят. Ромка отсрочке даже обрадовался, уговорив меня погулять по городу. Я сначала отказывалась, мотивируя тем, что ни города, ни языка мы не знаем, но потом сдалась. В самом деле, лучше уж пройтись по ближайшим улицам, чем полдня сидеть в отеле. Тут же никаких развлечений, а по телевизору только негры что-то бормочут по-своему.

На аэродром нас отвез тот же водитель. Время уже хорошо перевалило за полдень. Амели ходила с планшетом вокруг маленького самолетика, похожего на обычный автомобиль с крыльями и хвостом.

— О, вы вовремя! Занимайте места, сейчас полетим. — взглянула она на нас и опять отвернулась, разглядывая что-то под фюзеляжем.

Ромка уставился на выпяченную в его сторону попку в белых брючках, под которыми прекрасно просматривались кокетливые кружевные трусики.

— Залезай! — подтолкнула я его. — Вещи грузи.

Пока он возился внутри с сумками, я поинтересовалась у Амели:

— А пилот скоро будет?

— Пилот уже здесь! — гордо выпрямилась она. — Я пилот!

— Чего-о-о?!

— Правда-правда, Ань. Я тут пока тебя не было, от нечего делать выучилась. Все как положено — теория, практика, лицензию получила… Так что все в порядке.

Ну нифига себе! — подумала я. — Вот же неугомонная!

Взлетели мы, на мой взгляд, неплохо. Может и правда не врет Амели что добросовестно училась. Самолетик набрал высоту, развернулся и направился в нужную сторону. Наш пилот включила автопилот и повернулась к нам:

— Можете полюбоваться видами. Мы сейчас полетим над национальным заповедником, там даже на машине ездить запрещено, вон, дорога вокруг уходит. Так что поразглядываете нетронутую африканскую природу.

Особого оживления, однако, под нами не наблюдалось. Несколько раз промелькнули зебры, пробежалась большая кошка, то ли львица, то ли гепард или еще кто — я их и так-то не различу, а уж с высоты… В общем, пялиться на проплывающую под нами саванну скоро наскучило и я погрузилась в полудрему.

Разбудило меня неприятное слуху нарушение ритма двигателя. Сначала он пару раз чихнул, но продолжил работать. Амели встрепенулась, уставилась на приборы и пощелкала какими-то переключателями. Двигатель снова чихнул. Я почувствовала что самолет потряхивает.

— Что там случилось?

— Черт его знает! — фыркнула Адель. — Не пойму… но, кажется, мы падаем…

— Что!?

— Да нет, успокойся! Я имею в виду просто теряем высоту. Наверное придется садится.

— Здесь!?

— Ну да. Не бойся, посадка вне аэродрома входила в программу обучения. Здесь же не горы, справлюсь как-нибудь.

Мы с Ромкой все-таки пристегнулись. Ну чисто на всякий случай. И как показала практика — не зря. Потрясло нас здорово. Когда самолет наконец остановился, мы облегченно выдохнули, все трое.

— Много не долетели? — спросила я.

— Где-то треть пути. — вздохнула Амели и принялась вызывать кого-то по радио, вполголоса ругаясь на тех, кто чинил самолет сегодня с утра.

На наше счастье, ее услышали. Говорила она на каком-то местном языке, так что я ничего не поняла, но сняв наушники, она сама все пересказала:

— В общем, все и хорошо и плохо.

— Начни с плохого.

— Сегодня нас никто не спасет. Видишь ли, Ань, наш полет был… как бы это… не очень легальным. Разрешения я не получала, официальные органы не предупреждала. Поэтому я просто попросила одного знакомого нам помочь. Но на машине здесь ездить запрещено, а самолетом он может прислать механика только завтра.

— А хорошее?

— А хорошее все остальное. Мы живы, самолет цел, про нас знают и завтра спасут. Мало тебе?

— Да нет, нормально. Жарко только. Солнце вон печет как.

— Ничего.. — Амели бросила взгляд на часы — Скоро оно сядет, полегчает. Правда, в темноте хищники на охоту выходят, так что из самолета ни ногой!

Однако пока что, чтобы не задохнуться от жары мы выбрались наружу. Ромка настороженно вглядывался в густую, кое-где доходящую до пояса траву, определенно ожидая обнаружить там льва или носорога.

— Не ищи. — успокоила его Амели, потягиваясь. — мы тут на три километра всех распугали. Вот к ночи…

Сын немедленно переключил внимание с травы на соблазнительно натянувшуюся на ее груди блузку.

Может, мы и распугали шумом какую-то живность, но кое-кого и привлекли. Внезапно, как черти из табакерки, прямо передо мной из травы поднялись люди. Я даже вскрикнула. Еще бы — когда вдруг, думая что вокруг никого нет на многие километры, обнаруживаешь таких чудовищ. Черные, курчавые, с раскрашенными лицами, с копьями и в набедренных повязках из травы. Пока я вспоминала, есть ли в этой части Африки людоедские или просто недолюбливающие белых племена, подбежали Ромка с Амели. Амели, увидев гостей, раздраженно выругалась на родном французском. Я ни слова не поняла, но это определенно было ругательство.

Отведя душу, она попробовала с ними заговорить, пробуя разные местные диалекты. На четвертом ей ответили. После непродолжительных переговоров она повернулась ко мне:

— Главное — ничего плохого с нами не сделают. Это какое-то местное племя, мы недалеко от их деревни сели. Не людоеды по крайней мере. Они тут тоже, как и прочая живность, часть национального парка — минимум контактов с внешним миром, живут так же как тысячи лет назад, никто в их жизнь не вмешивается. Запрещено. Я даже язык их с трудом понимаю. Говорят, что мы должны с ними пойти.

— Куда?

— В деревню. Говорят должны показать своему вождю или кто у них там — очень он интересуется кто нарушил покой его земель.

— А если не ходить? — подал голос Ромка.

— А если копьем в тебя потыкать? Не забывай, у них тут все просто, по обычаям предков. А тогда порядки были суровыми.

Деревенька оказалась по местным меркам рядом — километра три. Я в очередной раз подивилась окружавшим ее деревьям с голым стволом и плоской шапкой зелени на самом верху. Вождь не побрезговал выбраться из своей хижины, оказавшись низкорослым сухим старичком с татуированным лицом. К нему прилагалась свита в лице четверых охранников. Впрочем, от кого его тут охранять? Наверное просто для солидности. Амели затеяла с ним беседу, из которой мы с Ромкой не понимали ничего.

Разговор несколько затянулся. Наконец Амели прервалась, чтобы пересказать нам суть:

— В общем, Ань, пока мы тут на положении гостей. Нас накормят, переночуем, и все такое. Но есть нюанс, очень неприятный.

— Что еще не так!?

— У них, видишь ли, тут полный патриархат. Женщина, как вещь, не может существовать сама по себе. Поэтому, поскольку мы с тобой тут без хозяев мужского пола, то есть мужей или отцов, они имеют право забрать нас себе. Обещают хороших мужей подобрать. Вот.

— Какое еще нахрен право забрать!? — возмутилась я. — Плевала я на эти их древние права!

— Тише, Ань. Не забывай, это мы здесь, а не они у нас. Сейчас утащат в свои халупы и будут жениться на тебе до утра. Да и завтра не отпустят. И бежать тут некуда.

— А что делать-то? — растерялась я.- А власти местные? Не могут же просто так пропасть две иностранки?

— Почему не могут? Могут. Властям, в общем-то, пофиг. Ну пропали и пропали — может львы съели. Соболезнования выразят.

Ромка тронул меня за плечо:

— Мам, а скажите что я ваш хозяин.

Амели окинула его взглядом:

— Молод слишком….

— Да неважно. В отцы не гожусь — буду мужем. Какая разница. Скажи, такие у нас, белых людей, обычаи.

— Ну попробую… — не слишком уверенно произнесла Амели — Других вариантов все равно нет.

После нескольких ее фраз вождь рассмеялся. Амели повернулась ко мне:

— Не верит. Говорит, молодой, где ему две жены содержать.

— А ты стой на своем. Скажи, что у нас, белых, это нормально, он богат и все такое.

Вождь, выслушав пояснения, задумался.

— Говорит, мы его обманываем. — шепнула Амели. — Но вроде сам в этом не очень уверен.

Молчание несколько затянулось, но потом старичок снова заулыбался и выдал длинную фразу. Амели изменилась в лице и ответила. Вождь повысил голос, похоже, настаивая. Его охрана сделала шаг вперед, нацеливаясь на нас. Один смотрел прямо на меня, похотливо, как мне показалось, скалясь.

— Нам конец. — произнесла Амели. — Он не верит. На слово не верит.

— В каком смысле?

— Ну, в смысле Роман должен делом доказать что он наш муж.

— Это как? — не сразу поняла я.

— Как-как… трахнуть нас должен!

Я потеряла дар речи. А Амели еще добавила:

— И, само собой, они должны в этом убедиться. То есть смотреть будут.

— Твою мать! — вырвалось у меня. — И что нам делать?

Амели посмотрела мне в глаза и решительно выдала:

— Ты как знаешь, Ань, а я не хочу до конца жизни остаться в этом племени. Лучше пусть Ромка меня трахнет. Это Африка, и уж поверь — здесь реально порядки как три тысячи лет назад. Они не шутят.

Сын сзади издал непонятный звук.

— А я?

— А ты хочешь замуж за кого-то из этих? — мотнула она головой в сторону вождя.

— Нет конечно.

— Тогда у тебя один выход.

Я еще не могла решиться, но Амели уже прочитала согласие в моих глазах, повернулась к вождю и выдала длинную фразу, добавив в конце несколько ругательств на английском. Вождь с охраной, как мне показалось, чуть погрустнели. Старик повернулся и пошел к хижинам, а мы за ним, в окружении покачивающихся копий охраны.

Нам выделили строение, представляющее собой сарайчик из палок и травы, с травяной же крышей. Двери тут отсутствовали, что вместе с щелями в стенах давало достаточно света. В углу нечто напоминающее матрас из травы, накрытой чьей-то шкурой, возле стены просто несколько охапок. За нами следом вошли только сам вождь и два охранника. То ли охранять его, то ли чтобы забрать нас если передумаем. Однако Амели решительно шагнула к матрасу и вжикнула молнией брючек, бросив сквозь зубы Ромке:

— Раздевайся.

Так же, не колеблясь, она стянула трусики и легла на спину, расставив слегка согнутые в коленях ноги, в ожидании глядя на путающегося в штанах Ромку. Я опасалась, что у сына в такой ситуации, под пристальными взглядами вождя и его компании, начнутся проблемы с эрекцией, но напрасно. Член Ромки торчал вверх, слегка поразив меня своими размерами. А тупоконечная головка казалась еще толще чем ствол, на глазах наливаясь кровью. Черномазые одобрительно поцокали языками, а я подумала, что не иначе, как на него подействовал вид чисто выбритой промежности Амели, с аккуратными, гладкими, слегка припухшими губками, немного приоткрывшими перламутровую щелку.

Вождь привстал, вглядываясь, когда сын лег на женщину, и внимательно проследил за его членом. Багровая головка, направляемая ею, аккуратно вошла в Амели, выдавив из нее чувственный вздох сквозь сжатые зубы. Ромка, как мне показалось, перестал дышать, погружаясь в нее короткими осторожными толчками. Губки, раздвинутые толстым членом, обнажили клитор. Амели нащупала его пальцем и сильнее согнула ноги. Ромка наконец оказался в ней весь и перешел к неспешным поступательным движениям. Мне показалось, что он специально сдерживается и не торопится, наслаждаясь вагиной женщины, на которую недавно мог только дрочить.

Я вдруг сообразила, что внимательно наблюдаю как мой собственный сын трахает женщину. В этом было что-то дикое, неправильное. Мне и голым-то его видеть не стоило бы. Ягодицы сына равномерно покачивались между стройных, загорелых женских бедер. Блестящий от влаги член двигался туда и обратно, производя характерные звуки. Еще было слышно тяжелое дыхание Ромки и тихое постанывание Амели. И еще — возбужденное сопение всех троих наблюдателей. Честно говоря, я тоже поймала себя на том, что меня возбуждает эта картина. Сын приближался к финишу, заметно ускорившись. Член резко нырял в вагину, производя сочный хлюпающий звук. Ромка прогибался, стараясь втолкнуть его как можно глубже, ударяясь лобком о промежность партнерши, а мошонкой о ягодицы. Та давно перестала сама массировать клитор. Теперь он, набухнув, приподнялся и Ромка задевал его при каждом толчке.

Мне вдруг пришло в голову что совсем скоро на месте Амели окажусь я. И не ее, а меня будет трахать сын. И это будут мой лобок, мои ягодицы и мое влагалище. Черт, такого мне и в бреду не могло привидеться! У меня даже тени от мысли о том, чтобы сын стал моим половым партнером, не возникало! Между тем Ромка совсем разошелся, вгоняя член в Амели мощными ударами. От толчков ее тело под ним вздрагивало, сопровождая это стоном. Сын воткнул в нее член последний раз, его ягодицы напряглись, дернулись и расслабились.

Моя очередь… — снова вспомнила я.

Сын вытащил член и сел, привалившись к стенке. Амели сдвинула ноги, спрятав от нас только что оттраханное отверстие, шумно выдохнула, подобрала трусы и брючки и переползла в угол ко мне.

— Твоя очередь, Ань…

— Ты сама-то как?

Она посмотрела на Ромку:

— А знаешь… мне, несмотря ни на что, было даже приятно. Хотя, конечно, если бы это случилось при нормальных обстоятельствах…

Вождь что-то недовольно рявкнул, тыча в меня рукой. Перевод не понадобился, все было ясно и так. Я, стараясь не глядеть на сына, подошла к матрасу. Медленно и аккуратно сняла юбку, стараясь оттянуть неизбежное, сложила и поместила в изголовье. Потом пришел черед трусиков. Стараясь не смотреть на сына сняла и их, легла, отвернув голову к стене и зажмурившись, чтобы не встретится с Ромкой взглядом, после чего, сделав над собой усилие, так же как Амели развела в стороны согнутые колени, буквально ощутив как Ромкин взгляд шарит у меня между ног. Мне было немного не по себе. Да чего там — меня трясло. Я готовилась принять в себя член собственного сына! Казалось, мое сердце остановится в тот же миг, когда его головка коснется меня. Что же он медлит? Неужели все еще смотрит, разглядывает меня там, оценивает, сравнивает с Амели? Конечно я проиграю. Я и старше, и не настолько стройна, бедра потолще, зад побольше, живот покруглее… так и не побрила лобок, хотя давно пора уже… да и сама щель у меня далеко не так аккуратно и красиво выглядит как у нее… Ну что же он ждет!? У меня и так сейчас сердце из груди выскочит!

Осмелившись, я приоткрыла глаза и чуть повернула голову. И все стало ясно. Ромка, кончив недавно в Амели, с грустным видом теребил вялый член. Я с затаенной надеждой сдвинула ноги и села. А вдруг вождь, видя это, плюнет и не станет ждать пока сын восстановит силы? Уйдет, и оставит меня в покое? Нет, вон говорит что-то. Амели отвечает, а он опять бормочет. И показывает то на сына, то на меня.

— Ань… — пересказала его речь Амели — Он говорит, что если у Ромки не стоит, то ты должна поднять его ртом.

Мне понадобилось несколько секунд чтобы осмыслить услышанное.

— Откуда эти дикари про минет могут знать?

— Скажешь тоже… Природа-мать научила. Даже обезьяны бонобо друг у друга сосут, а эти-то всяко поумнее их.

— И если я Ромке… то они нас оставят в покое?

Амели переспросила у вождя и покачала головой:

— Нет, потом он должен тебя так же, как и меня.

Не удалось…. — вздохнула я, встала на колени и поманила сына к себе. Парень явно чувствовал себя не лучшим образом, возможно именно потому, что трахать предстояло не кого-нибудь, а мать, неуверенно приблизился и остановился передо мной, опустив руки вдоль тела и пряча взгляд. Я еще раз вздохнула, двумя пальцами приподняла вялый член и зажмурившись, вложила головку в рот, ощущая сохранившийся вкус Амели. Потрогала ее языком и всосала глубже, втянув в рот большую часть члена. Провела языком вокруг головки, пощекотала кончик, почувствовав вкус остатков спермы. Немного выпустила и снова всосала, рукой перебирая яички.

Минут через пять член начал подавать признаки эрекции. Я продолжала сосать, стараясь всеми силами отогнать от себя мысли о том, что член у меня во рту принадлежит сыну. И что я готовлю его для того, чтобы он меня трахнул. Это просто минет. — твердила я себе, облизывая раздувающуюся головку и снова погружая ее в рот. — Просто минет. Постороннему мужику. Это не секс. Минет. Чужому мужику. Не секс. Член затвердел и набух, заставляя раскрывать рот на пределе моих возможностей. Вождь что-то сказал, а Амели перевела:

— Хватит, Ань. Ложись.

Я снова заняла место на матрасе, опять отвернувшись к стене и зажмурившись, после чего раздвинула ноги. Бедром почувствовала легкое касание Ромкиного тела, устраивающегося надо мной. Он наклонился ниже, так, что щекой я ощутила его дыхание. Меня снова начало трясти. Сердце бухало, готовое вот-вот вырваться из груди. Я вдруг подумала, что не волновалась так даже когда лишалась девственности. Ромка шевельнулся, снова коснувшись моего бедра.

— Ром.. -не открывая глаз шепотом позвала я.

— Да, мам… — так же тихо отозвался он, и добавил — Ты прости меня, ладно?

— Рома… может давай ты только вид сделаешь что вставил? Или совсем чуть-чуть вставишь? Немного? Просто чтобы этот черномазый отстал?

— Я постараюсь…

Губок коснулось что-то. Горячее. Нетерпеливое. Жаждущее проникнуть внутрь меня. Усилило нажим, раздвигая их. Я сжалась. Сердце, кажется, замерло.

— Прости, мам… — шепнул Ромка.

Головка нажала на вход в вагину и медленно втиснулась в меня. Сердце гулко бухнуло и, как мне показалось, остановилось. Влагалище испуганно сжалось, не пуская сына глубже. Ромка замер. Та часть его, что оказалась внутри меня, слегка вздрогнула.

— Прости… — шепнул сын еще раз. — Я так не могу…

Член двинулся, немного вышел из меня и с новой силой рванулся вперед. Толстая головка раздвигала нервно сжавшиеся стенки, в тесноте прокладывая путь твердому бугристому стволу, неотвратимо заполняющему меня. Я зажмурилась еще крепче, сжала зубы чтобы не издать ни звука и вцепилась руками в матрас. В голове творился форменный хаос. Проверенный способ “это посторонний мужик меня трахает” не помогал. Член сына был глубоко в моей вагине, я каждой клеточкой чувствовала как он погружается в меня и ничего не могла с этим поделать. Казалось, я сейчас потеряю сознание от затопившей меня паники пополам со стыдом, но внезапно, когда, казалось, я вот-вот сойду с ума, сработал какой-то предохранитель в голове и все схлынуло. Лобок сына коснулся моего, плотно прижавшись. Влагалище растянулось, туго обхватив ствол. В самой глубине упиралась головка, напоминая насколько далеко он проник в меня. А я вдруг поняла, что мне приятно ощущать сына в себе. Нет, чувство стыда, дикости и неправильности происходящего осталось, но теперь все это уравновешивалось наслаждением от равномерно движущегося во мне члена. Ромка вытаскивал его почти полностью, после чего я могла ощутить его неторопливое погружение обратно. Сын не спешил, поэтому я успевала прочувствовать каждый миллиметр, пройденный внутри меня его органом. В конце головка упиралась и сразу же ко мне прижимался его лобок. Я поймала себя на том, что мои бедра напрягаются и скоро, наверное, я сама начну двигаться навстречу ему. Подумала, что за нами наблюдают, и если для негров это ничего не значит, то что скажет Амели, которая увидит как я подмахиваю сыну?

Ромка немного изменил свое положение на мне, отчего член чуть сместился и теперь, проникая в меня под другим углом, восхитительно прижимался кверху, на что-то там надавливая. Это получалось у него не каждый раз, но если получалось, по телу пробегала горячая волна, заканчивающаяся моим стоном. Я уже не стеснялась Амели, подкидывая зад навстречу трахающему меня сыну.

— Быстрее… Рома… Еще быстрее… — заплетающимся языком пробормотала я.

Ромка снова немного сместился, занимая более удобную позицию и член резким ударом ворвался в меня, так, что я вскрикнула. Сын тороплива вбивал в меня свой кол, а я чувствовала как лавиной накрывает меня оргазм. Последней мыслью перед ним было “Как ты можешь! Это же твой сын!”. А потом все потонуло в нахлынувшем наслаждении.

Вернувшись с небес на землю, я поняла что член Ромки пока еще не утратил твердости и все так же движется во мне. Скосив глаза в сторону, убедилась, что зрители на месте. Амели чуть заметно улыбнулась мне, негры с любопытством наблюдали, дожидаясь, наверное, Ромкиной эякуляции. Вспомнив, что до меня он уже кончил в Амели, я поняла что это может затянуться надолго. Надо помочь парню — решила я, задирая футболку и сдвигая вверх лифчик. Может вид моих сисек поможет ему кончить быстрее?

— Рома… позвала я. — Возьми меня за грудь… сожми, только несильно…

Груди тут же накрыли две ладони. И стиснули, перебирая пальцами нежную плоть. Член внутри меня задвигался быстрее. Я попробовала сжать его мышцами влагалища, хоть и не большая в этом мастерица.

— Ром… поцелуй меня… — подставила я губы.

Ощущение было странным — целоваться с собственным сыном. Его губы, его язык у меня во рту… Хотя не более странным, чем его член в моем влагалище. Целовался он хорошо, хоть я и отметила, что могла бы его кое-чему научить. Внезапно его руки сильно, до боли сжали мою грудь, он сделал два мощных толчка и навалившись на меня, наконец разрядился. Это все — подумала я — Теперь полный набор — я сыну сосала, он меня трахал, я с ним кончила, а теперь и он в меня. Даже без презерватива. Дальше падать уже некуда. Негры залопотали что-то, встали и вышли. Наверняка, козлы, пошли обсудить увиденное. Сволочи.

Ромка наконец с меня слез. С легким сожалением я почувствовала как член выскользнул из вагины. Подошла Амели с каким-то кувшином, все еще в блузке, но без трусов:

— Вот, вода. Подмойся, а то из тебя тоже сейчас потечет.

— Ох… — Присела я, не стесняясь ни ее, ни сына. — Давай сюда.

Остатки воды достались Ромке, который после нас двоих тоже в этом нуждался.