шлюхи Екатеринбурга

История Ксюхи Григорьевой. Часть 4

     — Ну, показывай.

     — Погоди, еще не вечер, лучше расскажи, нашла себе еще кого-нибудь.

     — И да, и нет. Есть человечек, но с ним еще надо поработать. Слушай, а твои сегодня будут трахаться. Пойдем смотреть.

     — А я откуда знаю.

     Стемнело. Оксанка заторопилась на балкон.

     — Оденься, не ходи голышом.

     Через двадцать минут она возвращается. Я успела открыть бутылку и пропустить стаканчик.

     — Холодно и темно. Они свет выключили. Все слышно, но не видно.

     — Согрейся, — я протягиваю ей стакан.

     Оксанка, не задумываясь, выпивает залпом.

     — Уф, хорошо. Сразу согрелась, — ее язык заплетается.

     — У тебя отец — молодец. Так работает в постели. Я себе такого же хочу. А то попадаются одни импотенты. Ноги не держат. Надо присесть. Ксюх, ты мне обещала показать покупки.

     — Сейчас увидишь, — я поняла, что пришло мое время.

     Я вышла в душевую, одела «трусики» , прикрепила двухсторонний член. Скинула с себя оставшуюся одежду и в таком виде вернулась в комнату. Будь, что будет. Член впереди приятно покачивался, а пещерку заполнила вторая половина. Та, для которой я так старалась, спала.

     Я покашляла. Ноль эмоций.

     — Оксаночка, я пришла.

     В ответ тишина. Лежит поверх покрывала в одной футболке и тихо-тихо посапывает. Ну и дела. С одного стаканчика вина так отрубиться. Но я не собиралась отступать. Подошла к ней и стала тормошить.

     — Оксан, проснись.

     Она в ответ лишь перевернулась на спину, ножки слегка раздвинулись. Что ж, посмотрим. Я погладила ее по голове, потом прошлась руками по всему телу. Спит как сурок. Залезла под футболку и стала ласкать ее грудки. Соски набухли, но она продолжала спать. Попробуем по другому.

     Я прильнула к ее губам и попыталась язычком залезть в ротик. Вот здесь она зашевелилась.

     — Не надо, Вадик. Я так не люблю.

     Вадик, так Вадик. Оксанка продолжала спать, но теперь заговорила. Не любишь целоваться? Внутри меня все горело. Я завелась. Опустилась вниз и прикоснулась к ее нижним губкам.

     Ножки раздвинулись и обхватили мою голову. Оксанка задвигалась, стала буквально насаживаться на мой язык.

     — Давай, милый, продолжай. Не останавливайся.

     Я и не хотела, только трудно было дышать. Минут пять продолжалась эта пытка. Меня отпустили. Она была удовлетворена, но не я. Оксанка спала. Я поднялась повыше и вошла в нее своим членом. Сразу и на все пятнадцать сантиметров.

     — Больно, остановись.

     Интересно, кто я для нее сейчас. Вадик или Владик или Костик. Кто у нее еще был. Я трахала ее. Оксанка пыталась высвободиться, но куда там. Теперь я держала ее мертвой хваткой и трахала, трахала. Ей уже не было больно, пещерка приспособилась к моему члену. Вот только бы не разбудить родителей, лучше бы она проснулась. Я кончила первой, но довела и ее до кульминации. Освободившись от меня, Оксанка повернулась на бок и продолжала спать. Мне спать не хотелось. Я освободилась от своих трусиков, достала фаллос и прикрепила его на табуретке. Присоска плотно держала. Оседлав своего коня, я стала двигаться сначала медленно и аккуратно, постепенно привыкая к размеру орудия, потом все быстрее и быстрее:

     Утром просыпаюсь, Оксанка уже встала и оделась.

     — Слушай, Ксюх, что ночью было. Я отрубилась и все. Все внутри болит. Такое впечатление как будто кто-то меня поимел.

     Чтобы продолжить наши отношения, я решила сказать правду.

     — Поимели и еще как.

     — Кто?

     — Она перед тобой. И заметь, ты своими действиями соблазнила меня. Но уж потом:

     — Расскажи мне все. Только ничего не утаивай. Нельзя мне пить ни капли спиртного, сразу с катушек слетаю.

     «Надо немного приврать» — подумала я и начала свой рассказ.

     — Помнишь вчера мы ходили в магазин.

     — Конечно.

     — А как ты вечером ходила на балкон, помнишь?

     — Помню, помню, а что было дальше?

     — А дальше ты пришла вся замерзшая и я тебе дала стаканчик вина. А потом ты попросила показать покупки. Я вышла из комнаты, а когда вернулась, ты выставила передо мной все свои прелести.

     — Не помню.

     — Помню, не помню. Какая разница. Мы ночью друг друга поимели. И начала ты. Ну а я продолжила.

     — Как стыдно. Я никогда не делала этого с женщинами.

     — Я этого не заметила. Ты была так сексуальна.

     — Ты лесбиянка?

     — Нет, что ты. У меня есть парень. Он сейчас в армии. Ну а другие мне не нужны. Я только себя удовлетворяю. Ты разве не любишь играть со своей киской? Помнишь вчерашнего Виктора? Он кончил, не успев начать. А мы ласкали друг друга больше часа. Жалко, что ты ничего не помнишь.

     На Оксанку было жалко смотреть. Она сидела притихшая и поникшая. И молчала.

     — Ладно, побудь одна. Я пошла завтракать.

     Потом был разговор с мамой.

     — Девочка моя, что у вас было ночью. Ладно я. Но это слышал отец. Он не в курсе твоих пристрастий. А может быть у вас еще кто-то был?

     — Нет, мамуль. Не беспокойся. Мы были одни.

     — Ты меня с ума сведешь. Она что, лесбиянка?

     — Нет, мамочка. И я не лесби. Это произошло как-то спонтанно.

     — Ведите себя прилично. Интересно, слышали ваш шум Оксанины родители?

     Я решила пойти в наступление

     — Мамуль, между прочим, моя кровать стоит рядом с вашей стеной.

     — И что же?

     — Я вторую ночь слышу из вашей комнаты тоже подозрительные звуки.

     Мама покраснела. Больше нравоучений не было.

     После завтрака я вернулась в комнату. Оксанка все так же сидела на кровати. Взгляд у нее был осмысленный.

     — Ксюха, прости меня.

     — За что?

     — Я хотела тебя попросить: А ты не могла бы восполнить пробел в моей памяти. Помоги мне вспомнить эту ночь. Только не словах.

     Я помогла. Ей понравилось. И это не могло не понравиться.

     Весь дальнейший отдых прошел по одному сценарию. Днем пляж, вечером кино или дискотека, ночью секс с Оксанкой в моей или ее кровати. Та, которая была ближе, становилась нашим ложем любви. Все хорошо. Но был один недостаток и для меня существенный. Я отдавала ей все, но взамен: В конце я доводила себя сама. Леночка, любовь моя, как я вспоминала тебя в эти минуты.

     

     2 сентября.

     Вот и снова школа. Я даже соскучилась. Весь август прошел отвратительно. Ленки не было в городе. Родители отправили ее в деревню к какой-то дальней родственнице. Письма от Гошки приходили регулярно. Два письма в неделю. Он описывал свои армейские будни и в каждом письме интересовался, не появился ли кто у меня. Честно говоря, я о нем не скучала. Он отошел на второй план. Ну, был, а сейчас нет. И то, что между нами произошло, стало забываться.

     Дома я не сидела. Колька, мой одноклассник, каждый день звонил мне и выводил в свет. Неплохой мальчик. Красивый и сильный. Но всего лишь мальчик, не мужчина. Смотрит на меня и краснеет. Самое большее, на что он решился, проводив меня домой, обнял и чмокнул в губы. Я готовилась к большему и даже приоткрыла губы, но он отпрянул от меня. И это все.

     Другой парень, с кем я познакомилась в парке, на втором свидании полез под юбку. И это без всякого ухаживания. Полапал мою попку, стал тискать грудь. А потом залез в трусики. Грубо. А когда его пальцы стали раздвигать мои нижние губки, я ударила его по щеке. Со всего размаху. Потом еще раз. Свидание закончилось. Не везет мне с парнями. Где бы найти такого, чтобы он был умный, сильный, ласковый и красивый. Много хочу.

     Зато я снова с Леночкой, моей любимой, моей ненаглядной. Как я соскучилась по ней. Она изменилась. Пока я отдыхала на юге, у Аленки появился парень. Высокий, худой, какой-то нескладный. Чего она в нем нашла? Не знаю. Он учился на четвертом курсе медицинского института. Николай. Или Коленька, как называет его Ленка. На первой же перемене Аленка рассказала мне все о своем ухажере.

     В общем я потеряла ее как любовницу, мы остались лишь подругами.